Надо оставить письмо на столе, чтобы он его нашел. Джоанна медленно огляделась вокруг. Возможно, она больше никогда не войдет в эту комнату. Этот дом больше не ее. Нужно переехать, подумала она. Переехать и жить дальше. Жить своей жизнью.

И какой бы фурор ни вызвало возвращение Габриеля, оставались еще прозаические дела, которые надо закончить.

Она вышла из кабинета и прошла через большой, обитый панелями холл в столовую, где миссис Эшби накрывала к обеду. Лицо пожилой экономки осунулось, и глаза покраснели. Джоанна с сочувствием вспомнила, что она живет в Вестроу больше тридцати лет, с той поры, когда Габриель был еще ребенком.

– Миссис Элкотт спустится к обеду, мадам? Или мне приготовить поднос?

– Честно говоря, я не знаю, но выясню. – Джоанна сделала паузу. – Мистер Берн приезжает на похороны, Грейс. Вы не могли бы подготовить для него комнату?

Грейс Эшби покачала головой.

– Какое грустное возвращение домой, мадам. – Она заколебалась. – Думаю, надо приготовить для него комнату мистера Лайонела, но все вещи покойного еще там. У меня рука не поднялась прикоснуться к чему-нибудь.

– Подготовьте пока его прежнюю комнату, – сказала Джоанна мягко. – Он сам решит, что делать с теми вещами. Отдохните немного. – Она вздохнула. – Я зайду к миссис Элкотт.

В комнате Синтии горели лампы, она полулежала на подушках, завернувшись в бледно-голубой палантин, и смотрела телевизор. На кровати около нее лежали открытый журнал «Vogue» и наполовину пустая коробка шоколадных конфет.

– Привет. – Джоанна улыбнулась ей, пытаясь не морщиться от слишком сильного аромата духов. – Как ты себя чувствуешь? Я пришла узнать, сможешь ли ты сегодня спуститься поужинать.

– Я выпью здесь чашку бульона. – Синтия взглянула на нее с трагическим видом. – Боюсь, мне в горло кусок не полезет.