Габриель должен был вот-вот вернуться, чтобы вступить во владение поместьем Вестроу, а заодно избавиться от нежеланной жены. И ее мачехи, подумала она насмешливо.

Услышав вдалеке резкий звонок в дверь, она сняла куртку с колен и поднялась. Джоанна пригласила Генри Фортескью, адвоката Лайонела, и не хотела, чтобы он видел, как она предается в темноте унынию. Она обязана держаться.

Джоанна зажгла люстру и поднесла спичку к дровам в камине. К тому времени, когда миссис Эшби проводила мистера Фортескью в кабинет, в камине плясали язычки пламени и в целом комната выглядела значительно веселее.

У Генри Фортескью было напряженное и печальное лицо. Они с Лайонелом дружили с детства, вспомнила она с сочувствием. Он подошел к ней и взял за руку.

– Джоанна, дорогая, мне так жаль, так жаль. Я все еще с трудом сознаю это.

– Я тоже. – Она похлопала его по руке. – Я собираюсь выпить. Присоединишься? – Заметив удивление на его лице, она добавила с мягкой иронией: – Я уже достаточно взрослая. Кроме того, думаю, нам обоим не помешала бы капля виски.

– Ты права, – Генри с усилием улыбнулся в ответ, – но только капля. Я за рулем.

– С родниковой водой?

– Да, я не посмел бы оскорбить память Лайонела, разбавляя его лучшее виски содовой.

Он поднял стакан с некоторой неловкостью.

– За что мы выпьем?

– Я думаю, за отсутствующих друзей.

Они сели друг против друга у камина. Помолчав немного, Фортескью спросил:

– Как миссис Элкотт? Джоанна прикусила губу.

– Она в своей комнате и… э… подавлена.

– Не сомневаюсь, – суховато заметил Генри Фортескью. – Вероятно, очень разочарована тем обстоятельством, что ее надежды никогда не осуществятся.

Джоанна подняла брови и ответила с притворным укором:

– Не слишком ли грубо, дорогой мистер Фортескью?