– Я знаю, – сухо ответил Габриель. – Но думаю, нам не стоит заниматься разводом до похорон. Это неуважительно к его памяти.

– Ты сам хотел поговорить, – заметила она, защищаясь.

– Насчет похорон. – Его губы сжались. – Я вернулся сегодня домой еще и затем, чтобы тебе не пришлось улаживать все самой.

– Очень любезно с твоей стороны, – сказала она натянуто. – Сегодня утром я составила список необходимых дел. Может быть, ты посмотришь, не забыла ли я чего.

Думаю, не стоит, – заметил он тихо.

– Габриель, мне очень тяжело. Лайонел был не просто моим свекром, но и самым близким другом. Чтобы мы ни чувствовали друг к другу, нам придется, уважая его память, постараться делать все вместе.

– Хорошая речь. Ты сама до этого додумалась?

Она со злостью вскочила на ноги.

– Ты невыносим! Мне лучше переехать в Мидхемптон.

– Нет. – Он тоже поднялся. – Нет… извини. Ты права. Надо забыть свои разногласия и в последний раз объединиться ради него. Мы оба в долгу перед отцом.

– Да. – Джоанна наклонила голову. – Сегодня был длинный день. Я пойду спать.

Джоанна ссылалась на усталость, но знала, что не сможет заснуть. Желудок свело судорогой, и сердце билось неровными толчками. Она отнесла кофейный поднос на кухню и поднялась по лестнице. Габриель догнал ее, когда она дошла до галереи.

– Куда ты меня положила? – Он криво усмехнулся. – Уверен, что не в своей комнате.

– Вряд ли это возможно. – Она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо.

Но Габриель не смотрел на нее. Он пристально глядел на дверь, которая вела в хозяйские комнаты. – И надеюсь, не туда. – Его голос дрогнул.

– Нет, – быстро сказала она. – Пока… в твою старую комнату.

Он стоял не шевелясь, его взгляд не отрывался от закрытой двери, как будто в этот момент ничего больше для него не существовало. Неожиданно на его лице появилось затравленное выражение, и темно-желтые глаза наполнились болью.