— Третья ступенька на чердак по-прежнему скрипит? — спросил он, стараясь побороть неприятный озноб от мокрой одежды. Прекрасное антивозбуждающее средство, можно даже запатентовать. — Обычно я спал на чердаке. Летом, правда, там адская жара, а зимой мороз, зато весной и осенью хорошо.

В ожидании ответа Кейн изучал старую деву своего приятеля Чарли, школьную учительницу с бесцветными волосами и таким же цветом лица, а изучив, хотя и весьма поспешно, пришел к двум выводам. Вывод номер один: парень — идиот. Вывод номер два: мужчина заслуживает женщины, которую он может оценить.

В одном Чарли был прав: это, конечно, не Сьюзен. И все же в ней что-то есть…

В ней есть…

Чуть нахмурившись, Кейн суммировал все, что заметил в особе, стоявшей перед ним на коленях, и решил, что сумма получилась чуть меньше, чем давал этой женщине в своих объяснениях Чарли, но чертовски больше, чем сам он ожидал после этих объяснений.

Сексуальная? Черт возьми, очень! Красивая? Не сказал бы. Так что же в ней его притягивает? Глаза? Да, глаза вполне милые, но при желтом свете лампы он даже не определил, какого они цвета. Волосы — что-то среднее между белокурыми и русыми, увы, явно не рыжие, но и не бесцветные. В данный момент они больше похожи на беличье гнездо.

А кожа, — и тут вдруг до него дошло, что ее живое маленькое лицо усыпано не пятнами, а веснушками. Эти чертовы веснушки покрывают все видимые части тела!

Он подумал о невидимых частях и подавил мысль в зародыше: она могла привести к неприятностям. Интимные места у девушки, принадлежащей Чарли, — запретная зона.

Еще у нее приятный рот, отметил Кейн, продолжая исследовать девушку Чарли. Широкий, подвижный, с полной нижней губой. Интересно, сумел ли Чарли всесторонне воспользоваться этим достоинством, или он остался все тем же старым узколобым пуританином?

Нос немного коротковат. Подбородок перевешивает в сторону упрямства. Но рот у нее — не придерешься!