Не отвечая, он повернулся к двери, закрыл ее, запер, а ключ положил в карман.

У Зои пересохло в горле. Она напряженно следила за ним, крепко сжимая статуэтку.

— Я не шучу! Не подходите ко мне, не то пожалеете!

Он отошел от двери. Затаив дыхание, Зои приготовилась обороняться, если… Но мужчина и не думал нападать на нее. Он свернул к ванной, открыл дверь, вошел и запер дверь за собой. Секундой позже она услышала шум воды, и низкий голос запел какую-то очень знакомую песню, название которой Зои никак не могла вспомнить. Но она знала ее… Что же это?

Чувствуя, что крайне нелепо стоять с бронзовой статуэткой, занесенной для удара, Зои поставила ее на место и снова облачилась в старые джинсы и длинный серый свитер, который позаимствовала у одного из парней. Когда-то она встречалась с ним и просто забыла отдать ему свитер, когда решила, что им пора расстаться. Бедный Джимми. Он был похож на свой свитер: длинный, тощий и серый. Серые глаза, тронутые сединой каштановые волосы, грустный взгляд… Она не помнила, зачем ей понадобилось встречаться с ним.

Ей тогда было всего лишь двадцать, а ему сорок. Он был режиссером документальных фильмов на телевидении. Его работа производила на нее сильное впечатление, поэтому она и приняла предложение пообедать с ним. После этого отделаться от него оказалось не так-то просто. Он преследовал ее с завидным постоянством, подобный скорбному призраку. Время от времени уговаривал сходить в театр или съездить на побережье теплым воскресным полднем.

Это продолжалось до тех пор, пока Зои не поняла в один прекрасный день, что все может закончиться браком, если она решительно не прогонит его. Джимми сказал, что она разбила ему сердце, после чего исчез из ее жизни.

Полгода спустя он женился на девушке по имени Фифи, с которой познакомился во время своего отпуска в Париже, городе влюбленных. Теперь у них было трое детей. Она слышала, что Джимми уволился с телевидения и разводит свиней на ферме в Нормандии.