После вчерашнего ливня небо очистилось от туч, а солнце сияло совсем по-летнему.

Но сколько Зои ни пробовала думать о других вещах, ее мысли неизменно возвращались к прошедшей ночи. Как она будет сегодня работать, если где-то на периферии сознания маячили смутные воспоминания… Легкие прикосновения рук, тепло, ласка, нежность…

Со стоном она яростно замотала головой. Нет! Нет! Нет! Она не помнила этого. Она вообще ничего не помнила.

Раздался звонок. Зои нервно вздрогнула.

— Алло? — Она изо всех сил старалась заставить голос не дрожать.

Это не мог быть Хиллиер. Да и почему он должен звонить ей? И все-таки что-то подсказывало ей, что они еще увидятся. И от этого Зои чувствовала непонятное волнение, даже смятение. Да, не так-то просто забыть Коннела Хиллиера.

— Зои? — Голос на другом конце провода принадлежал ее помощнице, Барбаре, живой, непоседливой девушке лет двадцати. Обычно она бывала просто переполнена жизненной энергией, но сегодня казалась крайне обеспокоенной. — Это вы? С вами все в порядке?

Взяв себя в руки, Зои поблагодарила ее за заботу, уверяя, что все в полном порядке. Но, видно, голос, внезапно охрипший, выдал ее.

— Что с вами? — продолжала допытываться Барбара. — Я разбудила вас? Вы забыли, что сами назначили начало съемок на пять тридцать? Или вы проспали?

— Да, прошу прощения, но у меня не сработал будильник. — Они, должно быть, проклинают ее, ведь именно она заставила всех собраться ни свет ни заря, а сама так и не явилась! — Я уже выезжаю, Барбара. Буду через полчаса. Уилл начал работать? Камеры готовы?

— Да, он более или менее готов. Сейчас у него перерыв — пытается перехватить что-нибудь. У нас тут ужасная очередь за сосисками в тесте.

— Хорошо, я скоро буду.

Зои повесила трубку, заперла дом, завела машину и отъехала от особняка, решительно выбрасывая из головы всякое воспоминание о том, что случилось — или не случилось — вчера вечером.