Итак, ее прохладность была лишь ширмой. От чего же она пыталась отгородиться или защитить себя?

Страх. Это была первая догадка, пришедшая ему в голову. Он ни за что бы не догадался, если бы случайно не застал ее врасплох в первый день их знакомства, напугав ее своим прикосновением и безобидным предложением помочь. Тогда она не смогла скрыть свой испуг, и ее ширма была на время приподнята, что можно объяснить внезапным падением и болью от ушиба.

Двери лифта раскрылись. Хорошенькая молодая женщина, оказавшаяся в кабине, приветливо улыбнулась, когда он вошел, и нажала кнопку. Он чувствовал на себе ее скрытый взгляд, но не стал реагировать.

Когда лифт остановился на нужном этаже, невольная попутчица Эйнджела шагнула вперед и наградила его при выходе пытливым прощальным взглядом, в котором ощущалось скрытое желание. Но ответного у него не возникло.

Он продолжал думать о Синди. У себя в салоне она очень уверенно общалась с покупателями, и ее поведение внешне не изменилось при его появлении. Невидимая маска на ее лице исчезала только тогда, когда она заговаривала о своей работе, но потом вновь появлялась, стоило ей почувствовать на себе заинтересованный мужской взгляд или ощутить в разговоре какой-нибудь намек. Как будто она не знала, как ей вести себя в такой ситуации.

Двери распахнулись, и Эйнджел вышел на своем этаже. Он улыбнулся, не осознавая, что улыбка получилась немного самодовольной. Возможно, он сможет многому научить ее…

Покупка мозаичной панели давала ему повод появиться в салоне в субботу.

За десять минут до закрытия он зашел туда, обнаружив Синди, в одиночестве склонившуюся над тетрадью у себя за стойкой.

— Привет, — сказал он.

Она подняла глаза, и ее взгляд на мгновение застыл. На лице появилась неуверенная улыбка.

— Здравствуй.

— Не забыла? — Он посмотрел на свою мозаику, увидев на ней красную наклейку.