«С поэм снимая траурные шляпы» перед трупом Октябрьской революции, Мариенгоф демонстрирует свое новое отношение к имажинистскому дендизму.
В моей стране Как будто я приемыш, У славы — Нелюбимый сын. <…> Сограждане, что мне в любви И ненависти вашей. Пусть не шипит в кабацких чашах Сладостная пена обманчивой хвалы, <…> Гляжу, судьба, в твои пустые водоёмы И чувствую: Седеет голова.

Вновь возникает и мотив «иностранца в своей стране»: «О други, нам земля отказывает в материнстве. / Пусть будем мы в своей стране чужими».
Но голос мысли сердцу говорит: «Опомнись! Чем же ты обижен? Ведь это только новый свет горит Другого поколения у хижин. Уже ты стал немного отцветать, Другие юноши поют другие песни. Они, пожалуй, будут интересней — Уж не село, а вся земля им мать». Ах, родина, какой я стал смешной!