— Дарес! — вмешалась его мать, переходя опять на греческий, — Не спорь с ней. Дай ей все, что она захочет.

— Я не потворствую шантажисткам… Дед, в чем дело? — Старик схватился за голову рукой. Он выглядел очень усталым, и Тони поняла, что их борьба выбила из сил и его.

— Я пойду, отдохну, — сказал он и вышел из комнаты.

— Заплати, Дарес, и забудем обо всем этом.

— Женщина не может мне приказывать. Ты очень неразумно поступила, упомянув о деньгах.

— Но твой дед… ведь он сделает это, Дарес.

Ее сын механически кивнул и нахмурился, о чем-то раздумывая.

— Должен быть какой-то способ оградить его от себя?

— Только, если ты ей заплатишь…

— Это против моих принципов, — оборвал он ее безжалостно. — Должен быть другой способ. — Он посмотрел на Тони: — Вам придется уехать, — грубо сказал он.

— И не собираюсь!

Он раздраженно вздохнул, потом обернулся к матери.

— Она явно не захочет подчиниться, не получив денег, — неохотно согласился он.

— Тебе придется отступить от своих принципов, это не так уж трудно.

Его темные глаза сузились.

— Ты ждешь, что я подчинюсь ее требованиям? — звонким голосом сказал он и покачал головой. Но, бросив на него косой взгляд, Тони увидела, что лицо его напряжено, на щеках двигались желваки. Он смотрел в пустоту, сильно хмурясь своим мыслям. Тони продолжала наблюдать за ним, раздумывая, что он унаследовал от своего кровожадного деда. Если не желание убивать, то уж бессердечность — это точно.

После нескольких минут глубокого раздумья, он наконец произнес с едва сдерживаемым бешенством:

— Сколько вы хотите, мисс Фримэн?

Вздох облегчения вырвался у его матери, казалось, она сбросила огромную ношу. «Пора, — подумала Тони, — назвать Даресу свою цену», — но вдруг в нее будто дьявол вселился, и она, подняв голову, вызывающе ответила: