Женщина добавила, что если Тони все равно не захочет, к несчастью, то надо упомянуть об особняке в Пелопонесе и летнем домике на Родосе.

— Она не сможет отказаться, — уверенно добавила она, а Тони каким-то чудом старалась удержать на лице деревянное выражение.

— Тебе придется компенсировать ей позже, когда это все закончится, и, по всей вероятности, она потребует большую сумму, но дело этого стоит.

Никогда еще Тони не была в такой ярости, просто глаза туманились. Но внутренний голос говорил ей, что надо продолжать молчать и делать вид, что она не понимает, о чем говорят мать с сыном.

— Наверное, ты права, — цинично согласился он.

— Как только она узнает о моем состоянии, жадность заблестит в ее глазах.

Тони поймала взгляд темных глаз и вдруг подумала: а не было ли у него в жизни уже одного разочарования? Может, его когда-то обманула девушка-англичанка? Было очень похоже на то. Как бы там ни было, обманули его или, может, даже сильно ранили, Тони не чувствовала, что этот бесчувственный, бессердечный человек произвел на нее впечатление. Непростительно судить по одной англичанке обо всех остальных.

Он снова заговорил и уже почти кричал:

— Но что, во имя Господа Бога, я буду делать с этой женщиной в доме?

— Это будет недолго! — ответила успокаивающе его мать. — И ты, конечно, объяснишь ей, что она не может требовать твоего внимания или времени, когда захочет.

Вам придется есть вместе, спать в одной комнате, потому что слуги не должны ничего знать, а в остальном можешь забыть, что она есть.

Женщина прервалась и, уже в свою очередь, почти закричала: