— Зачем? — дерзко ответил Дэвид. — Мы играем в индейцев…

— Идите в дом, все! Вымойте руки и лицо…

— А у меня не грязные.

— И у меня.

— И у меня тоже. И я хочу съесть чего-нибудь.

Луиза стала отходить, махнув головой своим братьям:

— Пошли, эй, вы!

И прежде чем Тони успела что-либо сказать, они помчались к дому. После их ухода наступила зловещая тишина, а потом угрожающе спокойным голосом Дарес сказал:

— Я хотел бы получить объяснение, если ты не против.

Тони облизала губы.

— Я уже говорила: я привезла их с собой, чтобы сестра на время каникул смогла сохранить за собой работу.

Если бы я этого не сделала, ей пришлось бы бросить работу, а она не может себе этого позволить.

— Ты пытаешься меня уверить, что твои мотивы были совершенно не эгоистичны? — мягко спросил он.

— Конечно…

— Не лги! Ты привезла детей, чтобы досадить мне! Я не понимаю, почему ты получаешь садистское удовольствие, пытаясь вывести меня из себя, но предупреждаю, что ты напоролась не на того человека. Я тебе не сопливая английская тряпка!

Тони задрожала от гнева.

— Не смей упоминать англичан! Они лучше всех тех, кого ты знаешь… и они лучшие мужья, чем тебе когда-нибудь удастся быть! — Она путала слова в предложении, но была в таком состоянии, что уже не понимала, что говорит. — Для меня ты только высокомерный самовлюбленный иностранец, и я не позволю тебе насмехаться над моим народом, поэтому на будущее будь осторожнее!

Ее лицо горело, кулаки сжимались. Она увидела в его глазах отдаленный смех, но это не помогло ей успокоиться.

— Характер тоже волевой. Я не уверен, что не получу удовольствие, сделав что-то с… — Он приблизил лицо, и она увидела, что смех из глаз пропал. — Разреши мне дать тебе совет, Тони. Не испытывай моего терпения. Поверь, оно не так велико, как ты думаешь.