— Почему она ушла?

— Наверно, у нее много неотложных дел.

— А почему она говорила так, будто больше не придет?

— Может, ей не хочется.

— Ты, видно, ей не понравился, — констатировала девочка.

Не по летам зрелые суждения Дженнифер не раз изумляли Остина. В свои пять она была на редкость наблюдательной.

Что ж, он и правда сделал немало промашек в жизни, но не все, что он делал после их развода, заслуживает порицания.

Дженнифер, например, никак не назовешь ошибкой.

И как только, печально спрашивала себя Пейдж, угораздило ее втянуться в этот бредовый спор? Почему она вообще позволила себе высказываться? И как это она умудрилась подставить себя под его язвительное замечание, будто ему плевать на то, что она думает о нем?

Можно было просто не вступать в разговор.

Хранить холодное молчание. Или хотя бы не заводить разговор о матери Дженнифер.

Но нет — ее так и подмывало держаться мегерой.

Правда, не без причины: Остин, надо полагать, связался с этой женщиной, не дав чернилам просохнуть на бракоразводном свидетельстве, раз у него почти шестилетняя дочь. Но Пейдж даже и не подозревала о сопернице; видно, он вел себя очень осмотрительно, строго охраняя свою двойную жизнь.

«Если продолжить в том же духе, — произнесла она вслух, — можно просто свихнуться из-за того, что случилось много лет назад и уже неважно. Довольно!»

Она глубоко вздохнула и попыталась выбросить проблемы из головы, направляя свой «минивэн» в гущу движения в час пик.

По крайней мере, первая и самая трудная встреча уже позади. И Остин постарается всячески избегать других встреч.

Зазвонил сотовый телефон, и она воспользовалась красным светом светофора, чтобы достать его из сумки.

— Когда ты выезжаешь от Остина? — спросила Сабрина.

— Я уже еду домой. В чем дело?

— Можешь остановиться у дома Калеба? Это почти по пути.

— Меня мама ждет.

— Всего пятнадцать минут, — уговаривала Сабрина. — Я забрала домой платье для подружки невесты, прикинув, что тебе не выкроить время для примерки, разве что в часы работы.