Виола застала Лорен за проверкой подсветки.

– Ну, как впечатление? – спросила Виола, отдавая привратнику шиншилловое манто и накручивая на палец темно-рыжий локон.

– Самое благоприятное. – Лорен догадалась, что Виола имеет в виду не экспозицию, а свою прическу. Ей действительно шли длинные волосы, чего нельзя было сказать о ее избыточном макияже.

– Мне удлинили волосы! Очень удобно, пока не отрастут собственные. – Виола критическим взглядом окинула Лорен. – Тебе бы тоже пошли распущенные.

– Они будут мешать. И вообще, меня пугает лишняя возня.

Лорен радовалась, что ей быстро удалось найти общий язык с Виолой Лейтон. Виола обожала модные бутики в окрестностях Слоун-сквер и готова была пропадать там целыми днями, чего терпеть не могла Лорен. Так что она с удовольствием положилась на Виолу, которая держала ее в курсе всех последних новшеств. Ведь у них была общая цель: превратить галерею «Рависсан» в законодательницу художественной моды.

Разглядывая картины Клайва, Лорен думала о том, что он, должно быть, великолепный любовник – иначе трудно понять, зачем Виоле понадобилось выставлять такие средние работы. Если бы не реклама выставки во всех лондонских газетах, Лорен, пожалуй, настояла бы на ее отмене…

От этих мыслей ее отвлекло появление в галерее представительного седовласого джентльмена. Увидев его, Виола застонала.

– Финли Тиббеттс! Что-то он рано… Где же Клайв? – Виола кинулась навстречу первому посетителю: – Финли, дорогой, я так рада, что вы выкроили для нас время!

– Рад вас повидать, Виола. Я ненадолго.

Лорен понимала, что художественному критику «Таймс» достаточно и двух секунд, чтобы превратить в ничто Клайва Холкомба и «Рависсан» в придачу к нему. Но она находилась здесь именно для того, чтобы предотвращать подобные катастрофы. Сейчас ее задача – убедить Тиббеттса, что следующие выставки в их галерее будут не в пример лучше теперешней.