Лорен попыталась вспомнить рассказы Виолы про главных лондонских коллекционеров живописи. Про Райана Виоле было известно только, что ему около сорока и стаж его работы на Гриффита – около двадцати лет. После взрыва машины он переехал к Гриффиту на Палас-Грин и взял на себя ведение всех его дел. Было ясно одно: без поддержки Райана Уэсткотта нечего и мечтать о превращении «Рависсана» в первоклассную галерею…

Он стоял, уперев руки в бока, перед крупным полотном, которое они намеренно спрятали здесь, от глаз подальше: даже Виола понимала, что это – самое слабое из творений Клайва. Лорен по-прежнему видела Уэсткотта со спины, но угадывала его враждебное настроение по развороту плеч и наклону курчавой темноволосой головы.

Решительно подойдя к нему, она протянула руку и произнесла с дружелюбной улыбкой радушной хозяйки:

– Хэлло! Я Лорен Уинтроп.

Уэсткотт обернулся и сразу оглядел ее всю, от светлых волос до шелковых туфелек.

– Кажется, мы знакомы?

3

«Придумал бы что-нибудь пооригинальнее…» – Лорен так и подмывало сказать ему это, но ее остановило выражение искренней озадаченности у него на физиономии. Либо ему действительно кажется, что они где-то встречались, либо перед ней непревзойденный актер.

– Нет, мы незнакомы.

Он смотрел на нее очень пристально, но без тени мужского интереса, которым, как правило, бывает вызвано такое разглядывание.

– Я никогда не ошибаюсь. – Вместо того чтобы пожать ей руку, он сунул обе пятерни в карманы брюк.

Не зная, как реагировать на эту неожиданную грубость, Лорен стояла неподвижно и тоже его разглядывала. У Райана был, пожалуй, слишком длинный нос, чтобы он мог сойти за красавца, и притягательные зеленые глаза. Угловатые черты подчеркивал сильный загар. Темно-каштановые волосы были чуть длиннее, чем требовала мода, и блестели, как норковый мех.