– А как к этому отнесется Виола Лейтон?

– Ей нужны деньги, – коротко ответил Барзан.

Лорен прищурилась. Дэвид знал, что ей тоже отчаянно необходимы деньги, однако чувствовал, что она готова отказаться. Но почему, спрашивается? Набивает себе цену?

Лорен перевела взгляд на картину Ротко – одну из самых известных его работ: оранжевый круг на белом фоне. Все-таки предложение Барзана было чрезвычайно соблазнительным. Ей совершенно не хотелось до конца жизни подобострастно кланяться японцам в клубе «Саке Ситомо», да и Полу нельзя больше оставаться в Нью-Йорке. А надеяться Лорен было особенно не на что: ведь она не имела искусствоведческого образования и не могла рассчитывать, что другие коллекционеры отнесутся к ней с таким же доверием, как Накамура.

И вот теперь Барзан предоставлял Лорен шанс заняться любимым делом по-настоящему и создать себе прочную репутацию. «Чего тут раздумывать?» – пронеслось у нее в голове. И все-таки ей по-прежнему казалось, что в этом заманчивом предложении таится какой-то подвох. Но какой?

– Я заплачу вам миллион долларов, если вы за год сумеете возродить «Рависсан». Если не сумеете, получите полмиллиона – за то, что попытались. – Голос Барзана был таким же сладким, как дорогой коньяк у них в рюмках. – Разумеется, ваши расходы на туалеты и шикарную квартиру будут щедро оплачены.

Она по-прежнему молчала, не в силах ни на что решиться.

– Вас что-то не устраивает? – спросил Дэвид. Лорен старалась не смотреть на Дэвида: его присутствие ее смущало. У этого седовласого джентльмена были очень странные глаза – светло-голубые, как у альбиноса.

– Работа меня устраивает, только… Мне бы хотелось, чтобы вы нашли какое-нибудь место для моего брата. Он мог бы заниматься бухгалтерией…