Никогда не видела она раньше Мишеля де Монсальви, никогда не слышала его имени, но теперь ей казалось, что они давным-давно знакомы, что он дорог ей, близок, как отец, как сестра Лоиза. В один миг протянулись таинственные, незримые нити и связали юного рыцаря и дочку золотых дел мастера. Связали, да так туго, что больно стало биться сердцу… Катрин знала одно: она пойдет следом за пленником, узнает любой ценой, что с ним станется. Когда мясники вязали его, когда он стоял перед герцогом, она видела его совсем близко в сверкающем ореоле лучей, падающих сквозь витраж. И она почувствовала себя глупой, беспомощной, перед глазами у нее поплыли красные круги, как в тот раз, когда она взглянула прямо на солнце. Неужели мальчик может быть таким красивым?

Да, он был очень красивым, с тонким, чистым, хорошо очерченным лицом. Лицо его могло бы показаться несколько женственным, если бы не энергичный подбородок, сжатый рот и гордые синие глаза, которые не знали, что значит быть опущенными. Коротко остриженные светлые волосы казались надетой на голову золотой шапочкой – стрижка модная в те времена, на которую так удобно надевать шлем. Шелковый лиловый колет с серебряными листьями облегал широкие плечи, а двухцветные серые с серебром облегающие штаны подчеркивали стройность и мускулистость ног привычного к седлу всадника. Со связанными за спиной руками, гордо поднятой головой, ледяным взглядом синих глаз и презрительно оттопыренной нижней губой, он стоял между двумя мясниками и казался светлым ангелом между двумя чертями. Катрин вдруг вспомнила чудную миниатюру, которой любовалась в Священном писании, принесенном, чтобы ее батюшка сделал для него золотой оклад: юный золотоволосый всадник пронзает копьем дракона. Гоше объяснил тогда дочке, что это святой Михаил, одолевший лукавого. На святого Михаила и был похож этот юноша… и звали его тоже Мишель…

Неожиданное воспоминание воспламенило Катрин, она поняла, что непременно должна что-то сделать, должна как можно дольше не расставаться с чудесным юношей.