— Ты хотел сказать — подследственного? — уточнил Андрей, вкладывая в вопрос особую смысловую интонацию. Впрочем, войдя в роль скептически настроенного учителя, Гончаренко этого не заметил. Пригладив коротко подстриженные светлые волосы, он менторским тоном произнес:

— Давыдов Илья Семенович, шестидесяти четырех лет, по профессии бухгалтер. До ухода на пенсию более тридцати лет проработал на ватной фабрике. Зимой этого года был принят на должность бухгалтера в кооператив «Портретист», но через два месяца уволился и перешел работать распространителем билетов в зональное управление «Спортлото». Женат не был. Проживал в комнате площадью семнадцать квадратных метров в коммунальной квартире по адресу.

— Все это известно из материалов дела, — с чуть заметным нетерпением перебил майора Кондрашов. — Скажи другое: в ходе следствия у тебя не возникали какие-нибудь субъективные ощущения?

— Ощущения? — с сарказмом переспросил Гончаренко. — У меня такое ощущение, что зря ты на эту канитель гробишь время.

Не желая углубляться в полемику, Андрей сокрушенно закивал головой, как бы соглашаясь со своей незавидной участью, но тут же задал новый вопрос:

— Ну, а Опарин?

Вопреки ожиданию, майор недовольно буркнул:

— Погоди! Что за манера перескакивать с одного на другое! — Задумчиво почесав за ухом мизинцем, он более ровным тоном продолжил: — Так вот, мое, как ты выразился, субъективное мнение: ни у кого не было объективных причин убивать Давыдова. Да и кому мог помешать одинокий чудной старикан, для которого единственной радостью в жизни был футбол, который не пропустил ни одного матча и каждый день как на работу ходил на «брехаловку», чтобы в обществе фанатов перемывать кости известным футболистам и тренерам! Жаль, что ты не побывал у него дома. Повсюду — таблицы, афиши, календари, вырезки из журналов с фотографиями команд и отдельных игроков, какие-то выписки, вычисления. Знаешь, как про таких говорят? Ходячая энциклопедия.