—  Ну, что еще?

—  Мне снова письмо. Я хочу, чтобы ты его прочитал.

—  Делать мне больше нечего! Извини, Люба. Но это обычные глупости, которых в Интернете полным-полно. Молодежь забавляется. Могу по­спорить, что твоему пылкому поклоннику лет двенадцать.

—  Не думаю. Это пишет не ребенок. Я все-та­ки психолог.

—  Вспомнила наконец!

—  Так что мне делать?

—  Адрес сменить. Показать, как это делает­ся? Или сама сообразишь?

—  А как же визитки? Как же мои пациен­ты? Вдруг кто-то захочет прислать мне сообще­ние?

—  Мелочь какая! На это есть телефон. Так что? Меняем?

—  Подожди.

—  Не пойму: чего ты хочешь?

—  Ты от меня ничего не скрываешь? Хотя глупо спрашивать. Все скрываешь. Мы почти не разговариваем последнее время.

—  Я просто забегался. Магазин в убытке. За­нял денег. Надо отдавать.

—  Много? — сразу испугалась она.

—  Много. Я тебе говорил, что хочу расширить дело. Пришлось рискнуть. И не говори теперь, что я от тебя все скрываю. Могу сказать даже больше: я занял деньги под квартиру. Под нашу квартиру.

—  И что?

—  Мы можем ее потерять. Она пожала плечами:

—  Но есть же еще моя квартира. То есть ма­мина. Только, только...

Люба вспомнила, как, выдав ее замуж, мать тихо и буквально за несколько месяцев угасла. Болела до этого много и часто, но держалась. Убедившись же, что дочь счастлива, вздохнула спокойно, словно выполнила свой долг, и стала тихо угасать. И вот уже больше трех месяцев прошло после ее смерти.

—  Ну, ну, не плачь, — поморщившись, сказал муж. — Тяжело, но не плачь. Выкрутимся как-нибудь. Я понимаю, как ты себя чувствуешь в ее квартире. Это сантименты, но что ж поделать: ты женщина чувствительная. Кстати, зря мы тебя ко мне прописали. Поспешили. Не ожидал, что твоя мать так быстро умрет. Теперь за наследство на­лог огромный надо платить. Квартира, конечно, все равно твоя, но заплатить придется.