—  Эх ты! Опять будешь принца своего пол­жизни ждать!

—  Люся, ты можешь думать о чем-нибудь кроме мужчин?

—  А зачем?

—  Затем, что не в этом смысл жизни.

—  Вот как? — Люська удивленно выкатила голубые глаза, потом хлопнула несколько раз густо накрашенными ресницами. — А зачем ты тогда замуж вышла?

—  Не хочу говорить про Олега!

—  Я  хочу!  За  что-то же  его  укокошили? В твоего придуманного Ромео я не верю, хочешь обижайся, подруга, хочешь нет. Нету такой люб­ви. Большой и чистой. Понимаешь? Нету. А в то, что муженек твой кому-то дорогу перешел, — ве­рю. Сволочь он был. И жадный.

—  Он умер, Люся, — беспомощно прошептала она.

—  Его убили. А это вещи разные. Ты вспомни, вспомни. Что он тебе купил? Ну что? Кроме об­ручального кольца?

—  Я и не просила.

—  Настоящий мужик этого и не будет до­жидаться. Просьб. Когда женщина просит, она унижается. И я так думаю, что твой Олег драго­ценный и кредитору денежки зажал.

—  Неправда. Он отдал долги.

—  Ха! С каких барышей?

—  Не знаю.

—  Ничего ты про него не знаешь. А он еще тот молодец. Нашел себе дуреху. Он даже тебя заста­вил деньги зарабатывать.

—  Ты тоже своих кавалеров кормишь и по­ишь, — огрызнулась Люба.

—  До поры до времени. И не стесняюсь поин­тересоваться их биографией. А ты даже не зна­ешь, сколько у твоего мужа было детей.

—  Знаю.

—  Я бы на твоем месте встретилась с его быв­шей женой.

—  Никогда!

— Правильно, дело прошлое. Вот и забудь. Позвони капитану. Телефончик дать?

—  Откуда у тебя?

—  Записала.

—  Нет. Не надо.

—  Ничего, скоро он сам зайдет. Убийцу-то ему искать надо. Выпьем? — Люська энергично начала открывать бутылку мартини.

—  Не хочу.

—  Не хочешь за дружбу, давай за помин ду­ши. Сволочь твой Олег был или не сволочь, это пусть теперь сам Господь разбирает. Что при­судит, тому и быть.