Потому что на­вязываться кому-то не смогла. Счастье, как птица, в неволе не живет. Надо ждать, терпеливо ждать, заботливо рассыпая каждое утро зернышки на ладошке. Ладошку не надо сжимать в кулак и в глаза при этом никому не заглядывать с немым вопросом, а улыбаться просто и естественно. И од­нажды все случилось, как в кино. В прохладный и дождливый летний день рядом с автобусной остановкой притормозила машина «Жигули», и водитель, опустив стекло, заботливо спросил:

—  Замерзли? Подвезти?

Не дай бог узнает мама. Это из-за нее, из-за мамы, она неуверенно переминалась с ноги на но­гу и лихорадочно вспоминала, в сумке ли газовый баллончик?

—  Что, все мужчины маньяки-убийцы? Улыбается по-доброму и немного грустно, а она наконец вспоминает, что сама психолог, и весь ее опыт работы говорит о том, что на манья­ка водитель не похож. Хотя много она их видела, маньяков? В университете училась в застойно-перестроечные времена, когда за любым дефици­том выстраивались огромные очереди, после его окончания получила распределение на крупный завод, там и работала. Ее сокурсники давно уже поняли все преимущества своего образования и пользуются ими вовсю, большие деньги зараба­тывают, а она по-прежнему едва от зарплаты до зарплаты.

—  Сколько?

—  Садитесь. У. вас лицо уже посинело от хо­лода, а плащ промок.

Эх, была не была! Села. Он уверенно вырулил с остановки, «Жигули» вклинились в поток дру­гих машин.

—  Что ж вы так дрожите? Боитесь? Справку показать, что я не маньяк?

—  А такую дают?

—  Не знаю. Я не врач.

—  Я врач, — неожиданно сказала Люба. — Вернее, психолог.

—  А я бизнесмен. Олег.

—  Люба.

—  Вот и познакомились.

Вот оно счастье, уже совсем близко, клюет зернышки с ладошки. Можно заглянуть ему в лицо, рассмотреть, какое оно? Виски с сединой, у глаз морщинки и взгляд усталый. Как долго он ее искал?