Веки Джордана дрогнули, но улыбка не исчезла.

— Ты получила то, что хотела, Кэтрин. Теперь твой отец живет спокойно и в комфорте. Ты хочешь сказать, что предпочла бы, чтобы его затаскали по судам и лишили всего, кроме имени?

— Нет! Конечно, я этого не хотела и не хочу. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, Джордан!

— Конечно, знаю. Какие могут быть сомнения, Кэтрин? Ведь ты всегда была честна со мной, не так ли?

Кэтрин отвернулась. Ну почему она чувствует себя так, будто стоит на краю пропасти? Кажется, одного движения достаточно, чтобы сорваться вниз.

— Не думаю… не думаю, чтобы кто-то из нас питал иллюзии относительно наших чувств. Это не имеет отношения к сегодняшней ситуации. Ты одолжишь Питеру деньги? Я хочу знать только это.

— Я так и думал. А ты не задумывалась о том, что Питер уже вполне взрослый мальчик? И что он может позаботиться о себе сам, а, Котенок?

Джордан произнес детское прозвище с насмешкой, но это лишь напомнило Кэтрин, как был расстроен брат. Джордан считает себя настолько непогрешимым, что не может понять, как кто-то другой совершает ошибку!

— К сожалению, не все столь совершенны, как ты, Джордан! Но Питер так взволнован. Неужели нельзя проявить немного сочувствия?

Джордан презрительно усмехнулся.

— Мне кажется, Питер заинтересован скорее в моей финансовой поддержке, чем в эмоциональной. — Он вздохнул, внезапно показавшись ей очень усталым. — Но здесь, думаю, не место обсуждать проблемы Питера. Вернемся за стол? А в этом разберемся позже.

— Нет. Нужно разобраться сейчас. Я должна сказать Питеру, согласен ты помочь ему или нет. Джордан, подожди!

Он отвернулся и уже пошел было прочь, но Кэтрин схватила его за руку, требуя немедленного ответа. И, лишь ощутив его силу, поняла, что сделала.

Она никогда не прикасалась к Джордану — во всяком случае намеренно.