— Ребенка? — Кэтрин услышала дрожь в своем голосе. Широко раскрытыми от изумления глазами она смотрела на Джордана, надеясь, что ослышалась. — Ты… ты хочешь, чтобы у нас был ребенок?

— Да.

— Я… я не знаю, что сказать. Я не представляю… — Кэтрин судорожно сглотнула, но голос по-прежнему срывался. — Зачем тебе ребенок, Джордан?

— Думаю, причины вполне понятны! — Он усмехнулся. — Я, как любой мужчина, хочу ребенка, который носил бы мое имя и наследовал все, что я заработал нелегким трудом.

— Но почему сейчас, так внезапно, как гром среди… — Она остановилась, не в силах продолжать.

— Это не гром среди ясного неба. Я много думал об этом. — Джордан спокойно посмотрел в глаза Кэтрин. — Я не молодею и хочу научить сына или дочь тому, чему должен научить отец. Но что скажешь ты, Кэтрин? Ты ведь хочешь иметь детей?

— Я… я никогда не думала об этом, — едва слышно пролепетала Кэтрин.

— Похоже, ты оставила мысли о детях из-за возникших осложнений. — Он пожал плечами, но его взгляд оставался столь же решителен. — Для этого потребовалось бы спать со мной, не так ли, Кэтрин? А мы оба знаем, что ты об этом думаешь!

Ее лицо вспыхнуло.

— Да, мы оба знаем, что я об этом думаю, Джордан. По крайней мере на этот счет нет заблуждений. Но ребенок — это совсем другое! Ребенок — не то, что можно выторговывать как… как приложение к контракту! Ребенок должен быть любимым и желанным, а не столбом, на котором ты можешь увековечить свое имя!

— Я согласен, Кэтрин. Я полностью согласен с этим. Похоже, у тебя есть свое мнение о детях — даже если ты не собиралась иметь своих. Может, ты решишься теперь?

Джордан встал из-за стола.

— Именно этого я и хочу от тебя — очень тщательно обдумай мои слова, прежде чем дашь ответ. Боюсь, сегодня мне придется ночевать здесь, потому что в клуб ехать слишком поздно. Мы сможем продолжить разговор утром.