— Груб? Не помню, чтобы я сказал что-то грубое. Чарлз — мой работник, Кэтрин. Я знаю, где его место. Как жаль, что ты, похоже, не знаешь.

Кэтрин коротко усмехнулась, краска гнева выступила на ее щеках.

— Я извинилась перед Чарлзом и объяснила твое поведение болезнью, но сомневаюсь, что это верное объяснение!

В глазах Джордана вспыхнул недобрый огонь.

— Мне не нужно, чтобы ты или кто-то еще извинялся за меня, Кэтрин! Понятно?

— Не нужно? Тогда, если ты не хочешь, чтобы за тебя извинялись, веди себя цивилизованно, а не как варвар!

— В отличие от Чарлза — ты это имела в виду? Значит, его поведение более «цивилизованно», Кэтрин? — Он хрипло засмеялся, его голубые глаза горели, когда он наклонился, чтобы рассмотреть ее лицо. — Так ты его предпочитаешь, моя сладкая? Мужчину, который позволяет тебе повсюду ходить с ним? Какая жалость, что твой муж — не такой! Однако кое-что во мне тебе нравится! Хотя, «нравится» неподходящее слово. «Реагируешь» — вот это слово подходит. И в некоторых отношениях, Кэтрин, ты реагируешь на меня куда сильней, чем на Чарлза и ему подобных!

— Нет! Как ты смеешь? Джордан, нет!..

Гневные, раздраженные слова так и не сорвались с ее губ, потому что Джордан решительно прижался к ним своими губами.

Кэтрин закрыла глаза в приступе страха и почувствовала, что Джордан прижал ее так сильно, что ее тело полностью в его власти. При каждом вдохе и выдохе грудь ее поднималась и опускалась так, что соски терлись о его грудь. Кэтрин ощутила, как они затвердели — таков был немедленный и трепетный отклик. Она заколотила кулаками по его плечам, требуя освобождения.

Наконец Джордан поднял голову, но руки все еще держали ее в плену.

— Поняла, что я имел в виду, моя сладкая? Ты реагируешь на меня. Ты действительно чувствуешь!

— Я ненавижу тебя, Джордан! Ты слышишь меня? Я ненавижу тебя! — Голос Кэтрин дрожал. Она гневно взглянула на него, желая убедить его в истинности своих слов.