Все время в походах, каких-то путешествиях, на рыбалках, на охотах. Домой иногда поужинать приходит, переодеться да детей по головкам погладить. Любимое занятие – соблазнять девок в походах. Ни одну не пропустит мимо, будь хоть страшней атомной войны. Принцип у него такой. Балагур, весельчак, гитарист, певец, душа общества, ещё б такого не любить. И девки как-то легко с ним сходятся, потом так же легко расходятся. На заводе тоже занимается непонятно чем, какими-то специальными заданиями, не в службу, а в дружбу, но за казенный счет. Вот и сейчас оторвал денежное дело. И друзей самых близких в долю пригласил. Вот с Бабенко неувязочка вышла, пришлось срочно Вовца цеплять вместо него. Зато сразу приспособил его к обслуживанию своей персоны. Да и хрен с ним, что, у Вовца руки отвалятся картошку пожарить или посуду перемыть? Нет, конечно. Так и пущай себе. Два миллиона того стоят. А, может, и больше… Тут Вовцу сделалось стыдно. Ведь если с Орловым беда случилась, двух миллионов на похороны ещё и не хватит. Мучаясь такими мыслями, Вовец часика в три уснул. А в шесть его поднял Селифанов, бодрый, жизнерадостный, деятельный и отправил на кухню готовить завтрак.

Ровно ревел подвесной мотор. Кучер, как и положено, правил. Вовца укачивало, и он вел мужественную борьбу со сном, стараясь внимательно рассматривать берег. Они решили до вечера проплыть вдоль всей береговой черты в надежде обнаружить хоть какие-то следы четырех пропавших. В первую очередь – зеленую "казанку". Но на песчаных отмелях, в забитых тростником и глянцевыми листьями желтых кубышек заводях, и в подмытых черных корнях ивняка болтались только разнокалиберные стеклянные и пластиковые бутылки, грязные полиэтиленовые пакеты и тряпки, куски пенопласта, обломки досок и пластиковые игрушки, утерянные юными разгильдяями из детских лагерей. На берегах толклась масса народа: рыбаки, отпускники с палатками и байдарками, пикниканты с автомашинами, косари, естественно, с косами и граблями. Правда, вся эта масса теснилась на живописных отлогих берегах возле Аксюткино, в районе дороги и там, где в пяти километрах от озера находился железнодорожный разъезд со скучным названием "89-й км". Довольно оживленно было и на островах. Зато восточная сторона, где вода неуловимо для глаза переходила в болотные топи, похоже, вообще не знакома с человеком.