В полусотне метров на прибрежных камнях сидели две женщины, и Вовец понял, для кого Селифан так старается. Он развернулся и отправился обратно к салкинскому особняку. В рыбацкой комнате достал анисимовскую карту и поднялся на мансарду. Закрылся в своей комнате и развернул на кровати кальку.

Это был памятник титаническому труду фанатика рыбалки, самозабвенно обожавшего озеро, из года в год проводившего свои дилетантские исследования. Но карта выглядела вполне профессионально. Извилистые линии показывали рельеф дна. Песок, ил, коряги, крупные камни – все было обозначено. Стрелки изображали течения, приуроченные к впадающим в озеро речушкам, донным родникам и единственной вытекающей реке – Бутарке. Но главную ценность карты составляли цифровые и буквенные обозначения рыбных мест. Уровень воды относительно нормы, месяц и какая рыба в этом месте держится.

Вовца интересовал илистый залив с песчаным островком. Берег, переходящий в болото, обрисован пунктиром и помечен "болото". Вдоль левой стороны залива стрелочки показывают слабое течение, питаемое болотной речкой. Подводное русло выстлано песком и, судя по анисимовским отметкам, сейчас по ночам на этот песок выходят язи и лещи. На прочей озерной акватории, при понизившемся из-за долгой жары уровне воды, гарантии улова не было. Вовец свернул карту и засунул под матрас.

Ужинали в десять вечера. Невыспавшийся Вовец поел и сразу отправился спать. Уснул, как убитый. Разбудила его довольно громкая ритмичная музыка. Звук шел откуда-то снизу, и он не сразу сообразил, что музыка раздается этажем ниже. Поглядел на светящийся циферблат часов – два часа ночи. Они что там, с ума посходили?

Прошлепал по коридору, заглянул в комнату Селифана. В тусклом лунном свете виднелась застланная постель. Все понятно – жизнь продолжается, всякий скорбящий да будет утешен. Снова улегся, накрыл голову подушкой с второй кровати и опять уснул.