Скоро. Очень скоро. Ведь Дженни так долго ждала. Целых пять лет.

– О, Дженни, кажется, мы приехали! – воскликнула Саманта, когда коляска, свернув на красивую площадь, остановилась возле одного из особняков. – Судя по всему, это и есть Беркли-сквер.

Путешественницы и в самом деле прибыли к месту назначения. Двойные двери парадного входа распахнулись, и из них высыпали слуги в ливреях. Одновременно с ними из экипажа с багажом тоже выскочили слуги. Они помогли спуститься горничным, а кучер открыл дверцу перед девушками и помог им сойти по ступеням на землю. Столько суеты ради приезда двух не особенно важных персон! Для двадцатилетней Дженнифер, всю жизнь прожившей в усадебном доме и привыкшей к простоте отношений, весь этот парад казался слишком напыщенным и ненужным.

Впрочем, подумала она, пора отвыкать от деревенской вольности. Дженни искренне жаждала научиться жить по столичным меркам. Скоро она будет замужней дамой, виконтессой Керзи, у нее будет собственный дом в Лондоне и поместье в пригороде. Стоило ей подумать об этом, как голова начинала приятно кружиться. Признаться честно, не все девицы, приезжающие в столицу к началу сезона, могли радоваться столь радужным перспективам. Но большинство девушек впервые выходят в свет лет в шестнадцать. Самое позднее – в восемнадцать. Дженнифер в свои двадцать уже не считала себя юной. Она могла бы появиться в свете еще два года назад, когда, тремя годами ранее, ее отец и граф Рашфорд, отец виконта Керзи, заключили соглашение о том, что их дети вступят в брак, как только Дженнифер исполнится восемнадцать. Увы, тяжелая болезнь дяди, брата графа Рашфорда, заставила Керзи уехать на север страны, где он и пробыл почти безвыездно два летних месяца – самый разгар сезона. Немало слез пролила тогда Дженнифер, и не столько из-за того, что была лишена развлечений, а из-за задержки свадьбы. Потом в январе умерла бабушка Дженнифер, и ни о каком отъезде в столицу весной и тем более о свадьбе речь уже не шла.