Израиль конца ХХ века был страной, конечно, уникальной. Вавилонское смешение культур и языков даже при наличии цементирующей идеологии – сионизма, и цементирующего средства общения – иврита, не могло не привести к противопоставлению новоприбывших старожилам, восточных евреев западным, и все это в биологическом смысле было проявлением вечной болезни – ксенофобии, принявшей хотя и скрытую, но не менее опасную форму.
Легко, впрочем, судить, глядя из далекого будущего.
x x x
В квартире пахло сыростью: последний дождь вымочил внешнюю стену настолько, что изнутри все покрылось плесенью. Уходя, И.Д.К. всегда запирал на ключ свою комнату: сосед, будучи человеком непосредственным, считал вполне допустимым в отсутствие хозяина войти и прочитать рукопись, лежавшую на столе, или пошарить в ящике тумбочки в поисках куска мыла.
Вернувшись из ешивы, И.Д.К. обнаружил на своей двери прилепленную скотчем записку: "Званили из института. Еще пазвонит". Сосед ушел, выяснить подробности было не у кого. И.Д.К. бросил портфель на стул и подошел к окну. Окно выходило на склон горы, открывая в раме картину, которую можно было назвать "Тоска Вселенной". Иудейская пустыня простиралась до горизонта – унылые холмы, покрытые чахлым кустарником.
Знакомый экстрасенс, с которым И.Д.К. однажды беседовал о предназначении человека, утверждал, что именно пустыня, и непременно Иудейская, и есть то место, где человек способен соединиться с Богом. Ничего, кроме тоски, пустыня у И.Д.К. обычно не вызывала. Но иногда, в такие минуты, как сейчас, способна была если не успокоить, то хотя бы примирить с жизнью, показывая философское единство природы и человеческой сущности.