– Господин Кацар, – сказал Марк в микрофон, – в доме триста два в Неве-Яакове обнаружен подозрительный мешок. Саперы не могли взорвать предмет в жилом помещении. Проведенная операция разминирования показала, что мешок не представляет собой опасности, но внутри оказался... э-э... камень с выбитой на нем надписью. Судя по виду, древний... Да, с археологами я свяжусь, но... Нет, господин Кацар, не по телефону. Что? Непременно буду докладывать...

Положив трубку, Марк подумал и, поднатужившись, вытащил из мешка описанный им в разговоре плоский камень, на одной поверхности которого действительно был выбит текст – строчек двадцать или двадцать пять. Камень выглядел старым, а надпись – сделанной Бог знает в какие времена, некоторые буквы почти совсем стерлись, а иные выглядели так, будто человек, выбивавший их, терял силы, и зубило соскальзывало, оставляя неровные полосы.

Илья Давидович позволил себе вольность – приподнялся и начал глазеть издалека, стараясь разобрать написанное.

– Древний камень, как по-твоему? – неожиданно спросил Марк. Не хотелось ему приглашать никого из бейт-кнессета, а этот ешиботник сам оказался, вот пусть и разбирается.

– Я не археолог... – Кремер пожал плечами. – Вид очень древний, но...

– Читай, – решился наконец полицейский. Илья Давидович подошел к столу и для начала округлил глаза:

– Славно имя Твое, – пробормотал он в испуге, – Царь всех людей, Господь наш!..

– Читай, – нетерпеливо потребовал Марк, – пугаться и молиться будешь потом.

– "И сказал Господь Моше, говоря..." – хрипло пробормотал Илья Давидович и смолк, раздумывая над тем, правдиво ли он играет изумление и растерянность.

– Ну! – рыкнул Марк.

– "И сказал Господь Моше, говоря: в день шестой месяца Нисан года пять тысяч семьсот пятьдесят девятого придет Мессия, сын Давида, в святой город Иерусалим, отстроенный племенем твоим. И имя ему будет Элиягу Кремер, и будет ему от роду лет сорок пять.