- Когда я учился в колледже, - вдруг произнес он. - Я не сомневался в том, что Париж веселый. - Он повернулся к хозяину, они пожали руки, пожелав друг другу спокойной ночи.

Улица была темной и пустынной, воздух прохладным и хозяин постоял немного у двери, провожая взглядом медленно удаляющуюся фигуру.

Его шаги гулко отдавались в тишине спящей улицы с плотно зашторенными окнами. Краун казался нерешительным и почти печальным. Странное время суток, подумалось хозяину, следившему за силуэтом, растворяющимся в блеклом свете фонаря. Плохо сейчас оказаться одному. Интересно, так ли он выглядел бы на одной из американских улиц.

Спустя несколько минут хозяин вернулся обратно в бар, морща нос от застоявшегося воздуха прокуренной комнаты. Дойдя до бара, он увидел, что женщина встала. Она быстрым шагом направилась к нему, оставив своих студентов, которые застыли в удивленных позах привстав из-за столика за ее спиной.

- Вы не могли бы мне помочь? - спросила она. Голос ее звучал напряженно, будто она с трудом сдерживала свои чувства, на лице ее появилось странное выражение истощенности и возбуждения, отмеченных ночью.

Я опять ошибся, подумал хозяин, вежливо кланяясь в ее сторону. Ей уже далеко за сорок пять.

- Чем могу быть полезен, мадам? - спросил он.

- Тот мужчина, который стоял вот здесь, - продолжала она. - Тот, с которым вы вышли на улицу...

- Да? - Хозяин принял свое выжидательное, полное непонимания выражение лица, подумав, Боже, в ее-то возрасте.

- Вы знаете его имя?

- Ну... дайте-ка припомнить... - И он сделал вид, что старается вспомнить, дразня ее за это неприкрытое и непристойное преследование, наказывая за оскорбление памяти о тех женщинах, которых она ему напомнила всего несколько часов назад. - Да, кажется так, - сказал он. - Краун. Тони Краун.