Диваны и стулья были обтянуты чуть полинявшим, но все еще миленьким ситцем, подходящим по цвету к занавескам.

На столе всегда стояли цветы. Комнату весело заливал солнечный свет.

Сара встала у камина и, подождав, пока Дафни и Анита усядутся, сказала:

— Я долго думала об этом.

— О чем? — спросила Дафни. — И о чем ты хочешь с нами поговорить?

— Я и пытаюсь вам сказать, — нетерпеливо ответила Сара.

Она была самой яркой из трех сестер: нежный румянец, золотистые с рыжими проблесками волосы, гиацинтовые глаза.

— Ты должна провести сезон в Лондоне и быть представленной ко двору, — повторяла миссис Лэвенхэм. Сара предвкушала это событие и, как вся семья, была уверена, что ее ждет успех.

Но случилось несчастье. Ее отец, благородный Гарольд Лэвенхэм, упал с лошади на охоте.

Лошадь придавила мистера Лэвенхэма, и он серьезно пострадал.

Промучившись два долгих года, он умер. Когда закончился год траура, доктора констатировали, что напряжение, перенесенное его женой, сказалось на ее здоровье: обострилась болезнь легких.

— Полгода в Швейцарии могут спасти жизнь вашей матери, — твердо сказали доктора.

Вся семья знала, что такие расходы им не по карману. Неожиданно жена сквайра, леди Бенсон, которая всегда восхищалась миссис Лэвенхэм, не только предложила отвезти ее в Швейцарию, но и пробыть с ней там по меньшей мере три месяца.

Леди Бенсон тоже была нездорова, но по другой причине. По мнению миссис Лэвенхэм, все отлично устроилось, к тому же — благодарение Господу — им надо было заплатить за проезд и за проживание в швейцарском отеле только за одну персону.

Однако девушки прекрасно понимали, что на лечение матери уйдут практически все их средства, а им не останется почти ничего.

И Дафни, и Анита догадывались, что именно об этом Сара и хотела с ними поговорить, и смотрели на нее с опаской.

По сути, именно Сара была главой семьи.