— Кто же это?

— Двоюродная бабушка Матильда. Мгновение Анита выглядела озабоченной, а потом сказала:

— Мы так давно ничего о ней не слышали! Ты уверена, что она жива?

— Думаю, да. Она точно была жива, когда умер папа, — она прислала венок на похороны.

— Я и не знала об этом! — воскликнула Дафни. — Впрочем, венков было так много!

— Если помнишь, я составила список приславших венки и всех их поблагодарила.

— Где живет двоюродная бабушка Матильда? — спросила Анита.

— Венок был отправлен из Харрогита, — ответила Сара. — Он пришел по почте. Кстати, он был сделан из листьев, что весьма разумно — цветы завяли бы по дороге.

— Думаешь, двоюродная бабушка Матильда захочет меня принять? — тихо спросила Анита.

— Полагаю, она будет рада тебе не больше, чем тетушка Элизабет или леди де Вер мне и Дафни, — ответила Сара, — но я рассчитываю, что они нас все же примут. Вы, конечно, понимаете, что это наш единственный шанс, а что касается меня — последний.

Заметив, что Анита не поняла ее, Сара объяснила:

— Наш шанс найти себе мужей! Вы, разумеется, отдаете себе отчет в том, что при нынешнем образе жизни мы останемся старыми девами.

Ее голос прозвенел в классной комнате, и Дафни и Анита поняли, что Сара сказала чистую правду.

В деревушке Фенчерч, в которой они жили, не было молодых людей их возраста. После смерти отца немногочисленные окрестные семейства и вовсе забыли о сестрах.

Сара слишком хорошо понимала, что никто не станет приглашать в гости трех девушек, даже таких привлекательных, как они, без сопровождающего их мужчины.

Сквайр, сэр Роберт Бенсон, самый влиятельный землевладелец в округе, и его жена часто приглашали их на обед и ужин, но сэру Роберту было за шестьдесят. Его сын, уже женатый, служил в полку в Индии, а дочь удалилась в монастырь.

Больше всего в округе говорили о доме графа Спирмонтского, но он и его жена принадлежали к высшему обществу, собиравшемуся вокруг принца и принцессы Уэльских в усадьбе Мальборо, и открыто заявляли, что «никогда не приглашают местных».