Все, «Южная» следующая. Еще пару остановок – и точно клаустрофобия началась бы, я стала бы кричать, головой об стенку биться, меня отсюда на «скорой» увезли бы… Нет, нужно о хорошем думать, тем более что я уже приехала.
Ну почему, почему, когда я в вагоне – так давка, а как на станции – так никого нет, кроме вон того милиционера? И тут уж себя ничем не утешишь, очевидно, что я здесь самая красивая: тут, кроме меня, никого…
Ну хоть бы он занялся чем-нибудь, хоть бы ему по рации кто-нибудь позвонил, хоть бы у него зачесалось что-нибудь… Так, нужно изображать аборигена, смотреть прямо, идти уверенно, я тут каждый день хожу, дорогу как свои пять пальцев знаю…
– Девушка!
Ну почему я?! Ах да, тут же, кроме меня, нет никого. Я же тут единственная и незаменимая.
– Девушка, подойдите ко мне, пожалуйста.
– Что-то случилось? Дурацкий вопрос.
– Девушка, можно ваши документики посмотреть?
– Зачем?
Нет, я определенно решила побить все рекорды идиотизма. Сейчас мент разозлится, и мне мало не покажется.
– Хочу убедиться, что у такой красивой девушки документы в порядке.
Все… Игриво настроенный милиционер хуже злого. О, поезд следующий пришел. Почему бы в этом поезде не приехать вагону террористов с пулеметами и автоматами наперевес? Интересно, «наперевес» – это как? Наперевес чему?
– Девушка!
– Да-да, я сейчас! Только паспорт найду.
Вот черт! Одна надежда: пока я буду в своей «маленькой» сумочке паспорт искать, мент поседеет, состарится, у него начнется склероз, и он про меня забудет. Та-а-ак, это косметичка, это прокладки, это… А что это, кстати? А-а-а, помню, помню… Стоит, зараза, уже не улыбается, вся игривость пропала. Переходим во второе отделение сумки: тут визитки, права (чего я их с собой таскаю, все равно в Москве на машине не езжу), кошелек… Не поняла, а паспорт где? Ладно, сначала. Это права, это кошелек, а где записная книжка? Если рассуждать логично, то вряд ли из сумки стащили паспорт и записную книжку, а кошелек оставили… Но это – если логично, а как можно рассуждать логично, если над душой стоит этот придурок!