Но Джина и он, начав работать в журнале вместе, с первой минуты уже знали, что им суждено оставаться только друзьями. Особенно учитывая тот факт, что он был на три года моложе ее. Для девушки этот молодой человек был все равно, что один из младших братьев, и, по словам Лео, это наносило непоправимый урон его мужскому самолюбию. Тем не менее он просто не мог не флиртовать.

— Так ты не видела?

— Нет. Расскажешь?

Он выдержал паузу, будто колебался. Чистой воды притворство. Ей было известно, насколько Лео нравилась его роль в непримиримой войне Джины Лейк с ее заклятым врагом, журналистом из «Мужчины», Фрэнком Дэвисом.

— Ну вообще—то он надеется, что я это сделаю. Джина нахмурилась.

— Что—то я ни разу не слышала, чтобы люди, ведущие двойную игру, хвастались этим направо и налево.

— Ты же знаешь, что я совсем не умею хранить секреты. Напомни, чтобы я рассказал тебе, как Фрэнк прокомментировал твою реплику, когда ты назвала его прыщавым подростком, запертым в теле взрослого мужчины.

— Лео…

— Ну ладно. В статье он говорит о журналистке из кое—какого женского журнала. По его мнению, она либо ненавидящий мужчин нацист в юбке, либо замороженная старая дева.

— Что?! — воскликнула Джина. Люди вокруг начали оборачиваться. Она понизила голос. — Чертов…

— Брось, Джина, ты тоже здорово по нему прошлась в последней статье. Согласись, нельзя же говорить, что все мужчины, которые ходят в ночные клубы — обманщики, ищущие доступных женщин?

— А разве это не так?

— Они не все обманщики.

— Но они все ищут доступных женщин.

— А потом ты упомянула определенный тип мужчин, любящих фотографироваться в таких клубах в окружении безмозглых красоток.

— Но я же не называла его имени.

— А тебе вовсе не нужно было этого делать, милая. Вся страна, не говоря о Чикаго, знает, что между вами идет непримиримая война.