Моих коллег нигде не было видно. Вероятно, опять прячутся на складе, курят марихуану, по словам Хуана отличную. Я не возражаю. Я взялась за работу кассирши не для того, чтобы завести друзей, я хотела, чтобы меня оставили в покое.

Стайка пикси кружила около витрины рядом с боковой дверью, описывая широкие круги, в то время как их часовые следили, нет ли опасности. Одетые в обрывки ткани и клочки бумаги, вооруженные зубочистками и шпажками для сэндвичей, они, казалось, готовы вступить в войну за пару виноградин и перезрелую грушу. Я оперлась локтями на конвейерную ленту и уронила подбородок в ладони, наблюдая за ними. Как правило, мне нет дела до пикси. Они милые, но дикие и нападают, только если их спровоцировать. Вероятно, они также не кажутся особенной угрозой из-за роста в четыре дюйма и веса не больше трех унций в мокром виде. Они похожи на мышек с крыльями и большими пальцами, вот только мышки обычно не вооружаются ножами, вырезанными из разбитых пивных бутылок, и самодельными копьями, которые могут оказаться смазанными ядом. Я восхищаюсь тем, как они приспособились. У них была целая коммуна, процветавшая в этом бакалейном магазине в центре города, и никто не знал об этом, за исключением меня.

Меня и членов сан-францисского общества фэйри, предпочитавших делать покупки в этом магазине. Я выбрала именно его, потому что он находится далеко от мест, часто посещаемых людьми, которых я знала в прошлой жизни. Я не учла того факта, что кое-кто из них может разыскивать меня.

- Эта касса работает?

Голос был хриплым, знакомым, и этого оказалось более чем достаточно, чтобы вырвать меня из задумчивости. Я дернулась назад, рука соскользнула, и я ударилась подбородком о ленту. Тщетно пытаясь вернуть остатки собственного достоинства, я не позволила себе потереть подбородок, выпрямилась, нацепила на лицо улыбку и повернулась к источнику звука со словами: