— Жизнь полна неожиданностей, — сказал он вслух.

— Не могу не согласиться с тобой, мой мальчик. А теперь иди к себе и как следует отдохни перед дальней дорогой. Не забудь поутру зайти попрощаться.

— Отец… — начал Хок и запнулся.

— Ничего, мой мальчик, ничего, — успокоил маркиз, понимая, что тот боится поутру не застать его в живых, — еще три недели жизни я тебе обещаю. Меня будет поддерживать надежда увидеть будущую мать твоих детей. Не волнуйся ни о чем.

— Я не волнуюсь, — сказал Хок, борясь с подступающими слезами. — Ты ведь никогда не нарушал данных тобой обещаний.

— И я не намерен менять эту прекрасную привычку. А теперь иди, мой мальчик. Надеюсь, ты будешь по всем правилам ухаживать за молодой леди.

Понимая, что его отсылают, Хок поспешно поднялся, как бывало в дни его юности, когда он научился беспрекословно повиноваться воле отца. Коньон, все это время простоявший в ногах кровати, промокнул блестящую лысину носовым платком и опустил глаза, избегая взгляда молодого графа.

— Я постараюсь вернуться с невестой как можно скорее Ты ведь сдержишь обещание, отец? Ты дождешься меня?

— Не сомневайся в этом… Хок, подожди! Таким сыном как ты, гордился бы любой отец.

Хок полагал, что уже справился с непрошеными слезами, но тут его глаза заволокло вновь. Он быстро кивнул и заспешил вон из спальни.

В семь часов утра Хок простился с отцом, отметив с облегчением, что тот выглядел не хуже, чем накануне. Впереди лежало долгое путешествие к озеру Лох-Ломонд, где в замке «Килбракен» жил граф Рутвен. Подстегивая пару серых рысаков, Хок прикидывал, как долго ему придется находиться в отлучке: пять дней дороги, неделя на то, чтобы выбрать одну из трех девиц Килбракен, дня два-три на подготовку избранницы к свадьбе и, наконец, пять дней на обратный путь. Впрочем, уточнил он мрачно, леди потребует, чтобы они то и дело останавливались передохнуть. Пропади они пропадом, эти женские слабости! Пропади пропадом Александр Килбракен и все три его дочери!