Она ощущала жизнь, биение плоти и различия между мужчиной и женщиной, между Декланом и собой. Она никогда прежде не чувствовала себя так, никогда прежде не испытывала такое непреодолимое желание, смешанное с неподдающимися описанию эмоциями. Нежное мурлыкание само собой раздалось в ее горле. Деклан застонал, услышав этот чувственный звук. Он приподнял голову, чтобы передохнуть, затем снова его губы слились и растворились в поцелуе на ее губах. Он убрал руку с затылка Джой и привлек ее ближе к себе.

Рай и ад, подумал он как в тумане. Джой была раем в его объятиях, его тело томилось от желания. Жар в его венах походил на марширующих прямо из ада солдат. Он должен был перестать целовать ее прежде, чем потеряет над собой контроль. Он должен был остановиться.

Деклан поднял голову, но не смог что-либо сказать. Он ждал, когда его дыхание замедлится. Джой открыла глаза и встретила его взгляд. Музыка оборвалась.

— Это… — начал Деклан, но закашлялся. — Это мой намек на то, что я ухожу.

Еще ему удалось улыбнуться:

— Мы увидимся завтра? Ты сказала, что мы продолжим борьбу со стрессом в пятницу.

— Ты можешь прийти ко мне в четыре?

— Да. Я приду, — он поцеловал ее. — Я непременно приду, — повторил он. — Спокойной ночи, Джой.

— Спокойной ночи, Деклан.

Она повернулась, чтобы посмотреть, как он уходит, затем откинула голову назад. Ей предстояла бессонная ночь, она снова будет ворочаться и метаться.

На следующее утро в девять часов Джой опустилась в кресло позади своего стола. Не совсем искренняя улыбка Джеймсу исчезла с ее лица.

Если бы кто-нибудь знал, думала она печально, что она едва могла встать сегодня с постели из-за боли в ногах! Она с трудом двигалась. И ей следовало бы думать о чем-нибудь другом, кроме как о своей агонии — о Деклане.