Наконец она снова услышала шаги, только теперь они удалялись от ее двери.

Неожиданно Виктория вспомнила, как летом один из егерей попал ногой в капкан. Барон хладнокровно пристрелил его, а потом спокойно и неторопливо удалился, передав ружье побелевшему от страха груму.

Она должна что-то предпринять. Иначе он победит, получит все, что ему нужно, а ее унизит и растопчет, навсегда перечеркнет надежду на будущее счастье.

Может, следует рассказать обо всем сестре? Но что она ей скажет? Что ее муж хочет изнасиловать ее юную сестру? А где доказательства? Она представила себе, как Элен рассмеется ей в лицо, пожмет своими восхитительными плечами и презрительно отвернется, не желая выслушивать такую грязную, недостойную и вполне очевидную ложь. Благородные и преданные сердца никогда не допускают и мысли о предательстве друзей и близких.

Ей необходимо покинуть Драго-Холл. Иного выхода нет.

Виктория в изнеможении прислонилась к стене. Ее охватило чувство абсолютной беспомощности, беззащитности. Кто же ей поможет? Она тряхнула головой и попыталась взбодриться.

Этого просто не может быть! Он не должен испытывать к ней желание! Это нелепо, совершенно бессмысленно! У Дамьена Карстерса есть жена, красавица Элен, с роскошными черными как смоль волосами и изумрудно-зелеными глазами. Зажмурившись, Виктория отчетливо представила себе изящные, украшенные кольцами пальцы сестры, занятые шитьем или перебирающие пожелтевшие клавиши рояля. И кроме того, Элен носит его ребенка! Наследника! Дамьен сам неустанно говорил об этом, должно быть, считая эти слова неким заклинанием, способным дать ему сына, которого он так ждал. У Элен не было никаких физических недостатков. А у нее был! Наверняка Элен рассказала ему об этом.

Виктория провела пальцем по грубому шраму на левом бедре. Сейчас тело мягкое и расслабленное. Но малейшее переутомление - и все резко меняется. Она вспомнила, как однажды долго бежала, стараясь скрыться от постоянно пристававшего к ней Джонни Трегоннета. Результат - дикая боль в сведенной судорогой ноге, бугрящиеся связи мышц.., и гримаса отвращения на красивом лице Элен, которую та не сумела или не захотела скрыть.