Рафаэль подошел поближе и, не обращая внимания на недовольное выражение лица Виктории, повернул ее к себе.

- Обожаю испачканные в муке носы, - сообщил он, надеясь, что его голос звучит дружелюбно, а лучше даже влюбленно. - Это так загадочно! - Он легонько поцеловал кончик ее носа.

Виктория неторопливо отстранилась от него. Она все еще не могла заставить себя смотреть ему в глаза. Слишком свежи были в памяти события минувшей долгой ночи. И еще она плохо себя чувствовала. Она опустила голову, не подозревая, что отчаянно покраснела.

- Что случилось, моя милая? Тебе не нравится быть женой? - Не дождавшись ответа, Рафаэль объявил:

- Завтра мы уезжаем в Корнуолл. Сразу после ленча. - Наткнувшись и в этот раз на упорное молчание, он игриво продолжил:

- Думаю, нам не захочется завтра вставать рано.

Не придумав, что еще сказать, он повязал фартук, вымыл руки и со вздохом встал рядом с женой к кухонному столу.

Виктория вела себя очень скованно, и Рафаэль решил на некоторое время оставить ее в покое. Следующие десять минут они молча работали.

Но вдруг Виктория вскрикнула:

- Что это такое?

Она изумленно уставилась на булку, которую Рафаэль старательно и с увлечением лепил. Он рассмеялся:

- Насколько я понимаю, жена, ты не оценила мои художественные таланты. А я так старался создать не булку, а произведение искусства специально для тебя.

- Но это же.., это же...

- Ты хочешь сказать, что это слишком много для тебя? А почему? Я назвал его статуей Давида или, если желаешь, статуей твоего супруга.

Виктория не сводила глаз с маленького человечка из теста. Лицо этой почти античной статуи украшала широкая улыбка.

- Может быть, стоит добавить деталей? Как ты считаешь, Виктория? Ребра, например, или зубы... А как насчет чего-нибудь пониже? Ну, скажем...