- Тогда приступим, сэр? - Виктория встала из-за стола. - Вперед, в кухню.

В маленькой кухне, основную часть которой занимал массивный дубовый стол, все свидетельствовало о приготовлении к хлебопечению.

Дождавшись, пока Виктория поосновательнее испачкает руки в муке, Рафаэль подошел к ней сзади, обнял за талию и тихонько привлек к себе. Зарывшись лицом в мягкий щелк ее волос, он некоторое время молча вдыхал их тонкий аромат. Потом слегка наклонился и тихо прошептал ей в самое ухо:

- Прости меня, Виктория.

Его близость, теплое дыхание, нежные слова обжигали и опьяняли. Тем не менее Виктория предпринимала попытки контролировать ситуацию. Неожиданно ей показалось безумно интересным точно узнать, специально ли он дожидался, пока она перемажется в муке, чтобы таким образом уменьшить вероятность сопротивления, или он слишком хорошо знал, что она в любом случае не устоит перед его поцелуями, растает, как льдинка на ярком солнце.

Его руки заскользили по ее бедрам, животу, теплое дыхание согревало шею и затылок. Виктория вновь почувствовала слабость и предательскую дрожь в ногах - Я ничего не могу поделать, - с трудом выговорила она, - у меня очень грязные руки.

- Ну и хорошо. Только скажи, что в твоей душе нет ненависти ко мне.

- Ее и в самом деле нет, по крайней мере сейчас. Со мной происходит что-то странное.

Рафаэль снова коснулся губами ее волос, шеи...

- Теперь, если не возражаешь, я отойду немного в сторону, - шепнул он, - иначе наш хлеб никогда не найдет дороги в печь, хорошо?

Виктории страстно хотелось, чтобы он не выпускал ее из рук, продолжал свои трепетные ласки. И к черту хлеб! Но все же она была леди и вовремя напомнила себе, что благовоспитанная девушка, и к тому же девственница, не должна проявлять инициативу в подобных вопросах. И ей не подобает заниматься любовью в кухне.

- Хорошо, - немного хрипловато согласилась она.