— Мама, ты дома? — позвал Зинаиду Максимовну сын, вернувшись с работы. А увидев ее, выронил из рук портфель с ноутбуком.

Лидочка подпрыгивала у него за спиной, силясь разглядеть, что же такое произошло.

— Зинаида Максимовна… — прошептала она, отодвинув наконец мужа в сторону и тоже увидев свекровь.

— Ничего, что я взяла твои вещи? — спросила Зинаида. — Ты все равно их не носишь.

Лидочка переглянулась с мужем, бросила взгляд в зеркало, отразившее синие слаксы, черные мокасины и просторную бежевую ветровку чуть выше колена, и опять уставилась на мать своего мужа, которая сейчас едва ли выглядела старше ее, сорокатрехлетней женщины.

— Давайте как-нибудь сходим в ресторан? — предложила Зинаида Максимовна. — Ужас как надоело готовить!

* * *

В три часа пополудни к Дому подъехал ярко-синий «Мерседес»-купе. Дом имел два входа: один — парадный, для новичков, и второй — для постоянных гостей, оставлявших машину в гараже. Гараж на четыре места выходил на параллельную улицу и находился не внутри ограждения, а как бы за ним — чтобы не портить сад.

Из «Мерседеса» вышла женщина в огромных черных очках, в платке, намотанном на голове, и в глухом черном плаще.

Нервно оглянувшись по сторонам, женщина позвонила в звонок и вернулась обратно в машину. Скоро ворота гаража поднялись, машина заехала внутрь, а женщина вышла в сад и прошла через заднюю дверь в Дом.

— Добрый день, Лерочка, заходите, — пригласила Амалия.

— Вы одна? — спросила женщина.

— Уверяю вас, нам никто не помешает, — успокоила ее хозяйка. — Но если вам так удобнее — разденьтесь у меня в кабинете.

Гостья кивнула и прошла за Амалией в большую комнату с окнами, занавешенными зеленым тюлем и зелеными же бархатными портьерами. В кабинете стояли старинное трюмо, инкрустированное тончайшей работы цветами, секретер из карельской березы, полки с книгами в старинных кожаных переплетах, длинный низкий стол, а вокруг него кресла, двухместные диваны, пуфики, стулья — сиденья на любой вкус.