На первом месте у них всегда была работа, и никто особенно не задумывался — почему так. Но Амалия, которая очень любила сестру, нашла Ангелину и узнала, что отличавший ее замечательный Дар предсказывать будущее, ясно видеть через время в самом деле исчез. Ангелина стала обычной женщиной — отказалась от черного цвета, немного располнела и была вполне счастлива тем, что работала в метеобюро, готовила мужу-автомеханику пышные котлетки и читала романы Барбары Картленд.

— Иногда в полнолуние я не могу заснуть, — призналась она Амалии, с которой сидела на крошечной, всего пять квадратных метров, кухне. — Смотрю на луну, и здесь, — она положила руку на сердце, — что-то ноет. Тянет меня куда-то, и делается тоскливо, и душа трепещет… Но потом это проходит. Я сама выбрала путь. Винить некого.

— Неужели ты ни разу не жалела о том, что сделала? — спросила Амалия, которой было грустно и обидно, что мужчина с большими рабочими руками лишил ее сестры.

— Жалела?.. — задумалась Ангелина, которую муж, кстати, называл Анжелой. — Да. Тебе я могу сказать честно — жалела, и еще как. Но… Я не такая, как вы. Вы все сильные. А я слабая. Та жизнь не для меня. Я бы не справилась. Я не могу быть, как ты, как мама, как бабушка, — красивой, всегда на каблуках, всегда с макияжем. Не могу быть такой блестящей и уверенной в себе. Мне вовсе не хочется быть лучше тех женщин Лемм, которые жили до меня, не хочется думать о чести семьи.

— Знаешь, а я никогда об этом и не думала! — воскликнула Амалия. — Просто мне казалось, что так и надо, что именно наша жизнь — нормальная жизнь.

— В том-то и разница между нами! Для меня всегда было вопросом: почему с утра обязательно надо принять ароматическую ванну, наложить маску, припудриться, накраситься, уложить волосы, надеть тесный бархатный халат, а не махровый и теплый до пола?.. И еще во мне не было этой вашей уверенности в себе… Я даже, когда гадала, боялась: мне казалось ужасным, противоестественным заглядывать в будущее! Понимаешь?