— Это просто невыносимо! — пожаловалась Аглая.

— Глаша, с ней творится что-то неладное, — заметила Амалия.

— Тетя! Бабушка! — воскликнула Настя. — Я здесь! Вы меня, наверное, не заметили! О чем разговор? Не обо мне, надеюсь?

— С такой любовью — только обо мне, — за спиной у Насти послышался хрипловатый голос.

Саша, дочь Аглаи, отодвинула кузину, схватила со стола булку и плюхнулась на диван, вытянув ноги.

— Я не понимаю, к вам что, подростковый возраст вернулся? — съязвила Аглая. — Гормоны шалят? Хотите доказать бесчувственным взрослым, что вы тоже имеете право пить пиво, курить и носить лифчик?

— По крайней мере, мы не встречаемся с мужчинами младше нас на двадцать лет! — отрезала Саша.

— Да ты обнаглела! — крикнула Аглая. — Конечно, ты ведь встречаешься с мужчинами на двадцать пять лет старше. — Умная, наверное, стала! Поиски утраченного отца, да?

— Вы чего тут орете? — зевая, полюбопытствовала взлохмаченная женщина, облокотившаяся на дверной косяк.

На ней был черный шифоновый пеньюар, отороченный гагачьим пухом.

— Ма-а-ма… — простонала Настя. — Ты выглядишь, как падшая женщина…

— Зато ты выглядишь, как монашка! — отрезала Анна. — И вообще, какого черта я должна выслушивать хамство от собственной дочери?!

— Да с того, что ты, моя мать, похожа на девочку по вызову!

И тут понеслось…

— Да вы все чего, охренели?! — заорала Саша.

— Ненавижу вас всех! — вопила Настя.

— Неблагодарные мерзавки! — кричала Аглая.

— Немедленно уезжаю из этого дома! — топала ногами Анна.

— Как вы все мне надоели! — в сердцах взывала Амалия.

Перепуганная Зинаида Максимовна переводила взгляд с одной женщины на другую, помешивая сахар в чашке, а когда наконец сообразила, что уже минут десять стучит по хрупкому фарфору, вынула серебряную ложечку, хотела положить на блюдце, но от растерянности промахнулась, и ложка со звоном упала на пол.