До сих пор это решение хорошо служило ему, начиная с того дня, когда он принял его, сидя один в саду матери, тоскуя по ее успокоительной ласке. Серьезному впечатлительному подростку, ему казалось, что единственно правильный выбор — навсегда закрыть двери своего сердца. Он не мог быть уверен, что найдет в себе силы поставить долг над любовью.

Сейчас же он разбудил в себе чувства, которые давно считал побежденными, это заставило его создать внутри себя армию воинственно настроенных, противостоящих этим чувствам эмоций. Главным среди них был внутренний голос, говоривший ему, что эта женщина была специально подослана соблазнить его, и что страсть к ней оскорбительна и неприемлема.

Сэм проснулась с первым проблеском рассвета и никак не могла заснуть снова. Было бы легко объяснить это неприятностями, что причинял ей Джеймс. Легко, но неверно, призналась она себе.

Надев черный халат, который обычно носили мусульманки, прекрасно защищающий от песка и солнца, она вышла босиком из палатки.

Узкая тропинка вилась возле берега, широкими вытоптанными участками подходя к самому краю воды там, куда животные приходили на водопой. Пока Сэм шла по тропинке, стаи потревоженных голубей облаками поднимались над деревьями, рассыпаясь белыми хлопьями по утреннему небу, чтобы вскоре опять опуститься на ветки. Какая-то проворная птица стрелой метнулась к воде и тут же снова взмыла в воздух, держа в клюве блестящую рыбку.

Тропинка повернула в сторону, и Сэм так внезапно остановилась, что едва удержалась на ногах. Широко открытыми глазами она взирала на стоявшего перед ней мужчину. Ее сердце воспарило на волне пьянящего восторга, казалось, так же легко, как и стая голубей.