Она могла зажечь огонь, который пожирал их, пока они предавались своей страсти. С восторгом, с бешеным упоением.

Но, угасая, пламя страсти оставляет только пепел. Изабель знала, что так произошло и с его чувствами к ней. Но она была женщиной ревнивой и завистливой, и хотела отплатить ему, заставить страдать, подчинить его себе. Он понял, что слова бесполезны. И гордость заставила его смириться, не унижаясь больше, с неизбежным.

– Хорошо, Изабель, – сказал он наконец, – я соглашусь на ваши требования. Но при одном условии. Вы отдадите мне письма, которые украли у Ивонны.

После паузы он продолжал:

– Я вам не доверяю, и клянусь, что не надену кольцо на палец вашей падчерицы, пока не получу эти письма назад.

Графиня не сразу нашла выход из этого затруднительного положения, но потом сказала:

– Хорошо, Криспин. Я захвачу их в Уин и отдам вам в часовне после начала брачного обряда.

– Я внимательно изучу их, чтобы убедиться, что это подлинники, – предупредил герцог.

– А если и это будут копии, что тогда?

– Вы увезете девушку с собой.

– Вы получите свои письма, – обещала Изабель.

Она встала, герцог снова хотел позвонить, но она снова ему помешала.

– Мы заключили сделку, – сказала она кокетливо, – и, по-моему, вам следует скрепить ее поцелуем. Ну, просто в память о прошлом.

– Я скорее поцелую адскую змею! – возразил герцог. – Я ненавидел вас, Изабель, за то, как вы поступили со мной, когда я вас любил, а теперь презираю вас не меньше, чем презираю себя за то, что увлекся вами.

Говоря это, он понимал, что она ждет совсем других слов. Он знал, какого высокого мнения она была о своих чарах – и с полным на то основанием. Разве ей не удавалось обвести вокруг пальца любого мужчину и вертеть им так, как ей того захочется?