Через пятнадцать минут, переодевшись в юбку для верховой езды, толстую шерстяную рубаху и зашнуровав ботинки, Фэнси позвала к себе двоюродного брата. Он сел на край постели и с любопытством наблюдал, как сестра закручивала волосы на затылке в тугой узел.

– Возможно, меня не будет весь день, – сказала Фэнси, глядясь в зеркало. – Никуда не уходи, оставайся дома до моего возвращения и никого не впускай в дом. Будь осторожен с огнем, когда станешь готовить есть.

– А если мне понадобится выйти в туалет?

– Ну конечно, ты можешь выйти. Но только не задерживайся и сразу возвращайся в дом. И не забывай закрывать дверь на засов.

Поцеловав Ленни в щеку, она вышла из дому и почти побежала к конюшне, где стояли лошади. Надев на свою кобылу уздечку и оседлав ее, Фэнси обратила внимание на то, что жеребца Чанса здесь не было. Через несколько минут она направила лошадь к реке, где полчаса назад проехал Доусен.

В самом глубоком месте вода доходила кобыле до груди, и девушка, машинально вынув ноги из стремян, подняла их вверх, держась руками за седло. Лошадь поплыла. Словно сквозь туман, до слуха девушки доносилось, как перекликались между собой лесорубы, как стучали топоры и визжали пилы, как глухо ударялись о землю падающие деревья. Но она ни на что не обращала внимания. Всем своим существом она скорбела о сестре.

Мэри – старшая сестра, подруга и мать одновременно – ушла навсегда. Оставшись без матери в десять лет, ей пришлось заботиться о трехмесячном ребенке, которому она дала имя Фэнси.

Не сказать, чтобы родителям понравилось это имя, но они смирились, так как заранее пообещали своей первой дочери, что она сможет сама подобрать имя ребенку, если родится девочка. Взглянув на крошечное розовое личико младенца и на светлый пушок на его головке, Мэри воскликнула:

– О, это маленькое существо – самое красивое на свете! Никого красивее я еще в жизни не видела! – И, посмотрев на смеющихся родителей, она серьезно заявила: – Я хочу, чтобы ее назвали Фэнси.