Развернувшись, он одним махом вскочил на тротуар и скрылся в тени высоких, стройных, окаймлявших небережную вязов. Она проводила его взглядом. Слезы унижения сдавили ей горло. Ей некого было винить, кроме себя; она сама дала повод думать, что готова лечь в постель даже с незнакомцем.
Дверь в дом отворилась, на мгновение высветился его силуэт и вновь исчез из виду. Усилием воли Чарли взяла себя в руки и, подняв упавшую шаль, аккуратно сколола ее брошью.
И вообще, плевать она хотела на то, что он о ней думает. Мужчин такого сорта она всегда недолюбливала. Нудные молодые дельцы и подающие надежды политики — разве не достаточно перезнакомил ее с ними отец, умоляя остепениться и найти себе приличного жениха?
Но все это ей было не по нутру. Она терпеть не могла мужчин, которые носят костюм.
Глава 2
Плавучий цветочный рынок на канале Сингел был излюбленным местом, где Чарли писала свои картины. Весенние нарциссы и тюльпаны уже уступили место розам, охапки которых всех сортов и оттенков, окутанные облаками белых крохотных цветочков, теснились в огромных ведрах. Яркие навесы стоящих вдоль берега барж укрывали их от осеннего солнца, купая в мягком золотисто-желтом мареве.
Невозможно было запечатлеть все детали, да Чарли никогда к этому и не стремилась. Она предпочитала изображать на холсте общее впечатление, то, что она увидела скорее внутренним зрением, нежели глазами.
Примостив велосипед у стены, она устроилась с табуреточкой и мольбертом на самом краю тротуара, дабы по возможности не мешать суетящейся вокруг толпе. Кое-кто из прохожих останавливался, восхищаясь ее работой; в ответ на их комплименты она улыбалась и про себя ухмылялась грубой лести тех, кто рассматривал ее картины слишком близко, не видя на них ничего, кроме яркой мазни.