— Да… но… я все их не трачу, — пробормотала она, разозлившись на себя, да и на него — за то, что поставил ее в глупое положение. И стала поспешно складывать художественные принадлежности в специальный деревянный ящичек.

Тон его тут же изменился.

— Вы уже уходите? — В его голосе чувствовалось раскаяние. Пожалуйста, не уходите, если это из-за меня. Вы же не закончили работу.

— Я хочу выпить кофе, — отрезала она, чего доброго, еще догадается, что порядком вывел ее из душевного равновесия.

— Тогда позвольте мне вас угостить, — вдруг предложил он.

— Нет, спасибо. Он ухмыльнулся;

— Вы на меня сердитесь, и у вас есть на это все основания. Кажется, той ночью я позволил себе лишнее и вел себя не по-джентельменски. Давно следовало бы извиниться, но я был в отъезде. Пожалуйста, примите мои извинения сейчас.

— О, нет… это тащить не надо, — как-то неуверенно возразила она. Обычно я оставляю все у стены, лоточник за этим присмотрит.

Он кивнул и помог пристроить ее принадлежности в стороне от прохожих. Кафе, где она обычно пила кофе, было совсем рядом. Следуя за ней, он спустился по крутым ступенькам и, пригнувшись под низкой притолокой, вошел внутрь.

Кафе было оформлено в традиционном голландском стиле: обшитые темной доской стены и простые деревянные столы со стульями. На пороге Чарли вновь одолели сомнения: не стоило с ним сюда идти. Здесь обычно собиралась богемная молодежь, которой был наводнен Амстердам. Строгий деловой костюм ее спутника только подчеркивал его принадлежность к совсем другому, чуждому ей миру.

Кое-кто уже заметил ее, поприветствовав улыбкой или махнув рукой. Она бросила осторожный взгляд на своего спутника.

— Может, мы… пойдем в какое-нибудь другое место? — поспешно предложила она. — Тут слишком людно.