— Похитили чужую собственность? — Он явно забавлялся.

— Да. То есть нет. Я ее арендовала.

— А остальные, которые тут сшиваются? — продолжал он допрос.

Она снова пожала плечами.

— Это… друзья.

— И они живут на лодке?

— Некоторые из них. Плавучий народ, так сказать. Странники водной стихии. Он оценил ее юмор и улыбнулся.

— Ясно, — пробормотал он, его серые глаза поблескивали сарказмом. — И один из них ваш дружок, Чарли?

Щеки ее слегка зарделись. Хорошо, что в вечернем мраке этого не было видно.

— Не совсем так. — Она старалась придать тону непринужденность. — Мы не признаем моногамные отношения. — Когда ее отец услышал от нее такое заявление, его чуть не хватил удар. — Они сковывают творческую личность. Чтобы воспринимать новые впечатления, нужно быть свободным.

— О, несомненно, тут вы правы. Главное в жизни — быть свободным.

Не насмехается ли он над ней? Украдкой она разглядывала его лицо, но так и не смогла понять, что оно выражает. И вообще, что это на нее нашло? Танцует с каким-то типом в костюме. Видел бы ее сейчас отец! Наверняка это пришлось бы ему по вкусу. А поэтому не пора ли ей послать его к черту и возвращаться к друзьям? С ними у нее больше общего.

Но почему-то ее тело отказывалось повиноваться рассудку. Рука его медленно скользила по ее спине, прижимая к себе сильнее и сильнее, и она не противилась. Медленно покачиваясь, он вел ее в танце так, что даже ритмы тяжелого рока казались романтическими мелодиями Фрэнка Синатры. Машинально закрыв глаза, она погружалась в мир его чар.

Но вот его рука провела по ее волосам, она подняла голову и оказалась с ним лицом к лицу; сердце ее затрепетало, будто рвущаяся на волю птичка. Он медленно склонил голову, и, точно повинуясь безмолвному приказу, губы ее приоткрылись. Еще прежде, чем они слились в поцелуе, она знала: это будет что-то особенное.