У нормального шефа, наверное, можно было бы потребовать разъяснений. Но наш предпочитал иметь дело с людьми, не задающими лишних вопросов. А вернее, мы сами предпочитали никаких лишних вопросов не задавать.

Антон вернулся довольно скоро. Все так же отстраненно спросил:

– Звонил кто?

Ирка протянула ему список. Он взял. На ходу начал читать. И, уже открывая дверь к себе в кабинет, мельком взглянул в мою сторону и сказал:

– Зайди-ка. Ты мне нужна. – И оставил дверь открытой.

Видимо, зайти я должна была немедленно. От скорости, с которой он пронесся через приемную, меня окатило ветром. Я вздохнула, остановившись на секунду на пороге. И решительно вошла, плотно прикрыв за собой дверь.

– Это как понимать? – спросил он тихо, усаживаясь за стол и пододвигая ко мне мое выстраданное заявление. Его голова, гладкая, как колено уютной женщины, зловеще сверкнула, пустив мне в глаза молнию. Зевс… Громовержец…

Антон уставился на меня прозрачными глазами, которые всегда меня немного пугали почти полным отсутствием цвета. Они были точь-в-точь как стеклянная банка с водой, да еще и на подоконнике. Почти невидимки, прибитые к лицу черными шляпками зрачков. Белые длинные брови заняли разновысотные позиции. Породистое лицо истинного арийца, некогда так глубоко поразившее мое девичье воображение, выражало брезгливое недоумение.

Руки соединил перед собой в замок. Мирного урегулирования явно не предвиделось.

– Антон Альбертович, я считаю, что должна уйти. После всего, что случилось.

Я чувствовала, что поведение мое крайне честное и благородное. Жаль, не было зрителей. Из-за ошибки в сделанном мной переводе у него был грандиозный скандал с французским боссом. Это даже не было ошибкой, – это было невнимательностью. Перепечатывая в таблицу цифры, я переставила их местами. Не специально, просто устала. Но финансовый отчет от этого выглядел сущим абсурдом.