– Поторапливайтесь, судья хочет вас видеть.

Всякий раз, когда «черный ворон» привозил новых девиц, те немедленно включались в общий хор оскорблений по нашему адресу.

– Эй ты, сводня дерьмовая, ты хоть скажи, почему в твоем борделе одни белые? – орала проститутка в ярко-оранжевом парике, казавшаяся особенно злобной.

Я была в отчаянии и все же решила, что разумнее было бы как-то приглушить разгоравшиеся страсти.

– Послушайте, – сказала я, – мне бы хотелось, чтобы вы знали: у меня работают и черные. Их тоже хватает, а одна из них сейчас здесь, с нами.

Я показала на Аврору, высокую, стройную, светлокожую девушку, сидевшую в стороне от нашей маленькой группы. Она стала проституткой еще подростком, и ее уже много раз арестовывали. Опыт помог ей выбрать верную в таких ситуациях линию поведения: сразу же занять свободное место и вести себя как можно тише. Аврора носила светлый парик и черные очки. Воротник она подняла до подбородка и, забившись в угол, старалась как бы слиться со стеной, и теперь неловко поеживалась под цепкими взглядами двадцати пар карих глаз.

Черные проститутки перестали теребить свои парики и лакировать ногти. Хотя сумочки у посаженных в камеру отбирали, бутылочки с лаком все равно появлялись у них как по волшебству.

– Черт возьми, – наконец сказала жалкая девица с кожей цвета черного дерева, – но ведь эта грязная метиска не черная, она же наполовину белая!

– Да эта стерва и сама не знает, кто она такая, – проронила другая проститутка с лицом каракатицы и голосом базарной торговки.

Они поднялись и вдвоем пошли к Авроре, то ли чтобы рассмотреть ее поближе, то ли чтобы завязать драку. Напряжение постепенно достигло предела.

В этот момент со скрипом открылась дверь камеры, и вошла наша мужеподобная охранница. Она вела за собой толстую белую девицу, ковылявшую на костылях. Ее руки и ноги были покрыты язвами и она, казалось, вся была накачана наркотиками. Наша церберша попыталась любезно помочь новенькой сесть на одно из свободных мест, но проститутка-инвалид вдруг заорала: